Символы и метаморфозы. Либидо

Юнг К.Г.

От редактора

Та наука, которая благодаря трудам Юнга выросла из старенького психоанализа и которую он именует сейчас аналитической либо всеохватывающей психологией - есть сначала естественная наука, а конкретно эмпирическая антропология. Это суждение надлежит в особенности подразумевать, приступая к исследованию предлагаемого в этом втором томе первого из 2-ух больших трудов Юнга; в Символы и метаморфозы. Либидо оригинале этот труд носит название: Wandlungen und Symbole der Libido. Мы переводим: "Знаки и метаморфозы Либидо". Всякая психология, как наука, является отраслью естествознания, стоящей на грани, отделяющей научный натурализм от научного историзма, либо науки о природе от наук о духе, о культуре; с этим согласны практически все выдающиеся представители Символы и метаморфозы. Либидо как психологии, так и философии, по последней мере те из их, что не очень впали в витализм и монизм. Естественно, эта, на грани стоящая ветвь природоведения, занимаясь внутренней природой человека, протягивает свои отростки настолько глубоко в отрасли духовно-душевной жизни и деятельности человека, что сама начинает Символы и метаморфозы. Либидо дышать их воздухом, вбирая и перерабатывая их материал, что, но, не вредит делу по существу, если это происходит сознательно и основная ориентировка никогда не пропадает из виду. Ведь и оборотное имеет место: историки и другие представители науки о духе бывают обязаны прибегать к фактам и законам, установленным естественно-научным способом. Таким Символы и метаморфозы. Либидо макаром, мышление, обрабатывающее в книжке о Либидо настолько богатые данные из областей, далековато отстоящих от обыденного материала наук о природе,- все таки оперирует естественно-научным способом, сколь бы против этого ни гласила видимость, в тех случаях, когда создатель погружается в сферу филологии, мифологии, археологии. Естественнонаучное мышление всегда остается Символы и метаморфозы. Либидо субъектом исследования о Либидо, даже в тех ее метаморфозах и знаках, которые соприкасаются со "святая святых". Объектом такового исследования является духовная энергия, либо Либидо, во всех ее разнообразных проявлениях и превращениях. И сначала аналитическая психология различает две формы психологической энергии: форму сокрытую, латентную, безотчетную и форму сознательных функций. Противопоставление сознательно Символы и метаморфозы. Либидо- и бессознательно-психического, естественно, остается общим у Фрейда и Юнга. Но Фрейд, как понятно, сводит все содержание безотчетного к подавленной сексапильности. Либидо у него всегда значит: libido sexualis, а сознательные содержания всегда в конце концов обоснованы этой Либидо и представляют собой сублимированную сексуальность. Этим обосновывается "пансексуализм" Фрейда. Тут Символы и метаморфозы. Либидо лежит водораздел меж Фрейдом и Юнгом: в аналитической психологии пансексуализм отрицается: Либидо не есть сексуальность, но есть духовная энергия вообщем, во всех ее разнообразных формах и метаморфозах. Этого исправления просит сама теория Фрейда. Понятию Либидо в области био должно быть придано то же значение, какое в области физики придается со времени Символы и метаморфозы. Либидо Роберта Майера понятию энергии (Юнг, стр. 108).

Тут в этой книжке совершается перелом в психоанализе, закладывается фундамент самостоятельной и новейшей цюрихской психической школы. Внимательный и понимающий литературу по психоанализу читатель не может не увидеть этого критичного момента в развитии психологии Юнга, 1-ая часть книжки лежит еще всецело на Символы и метаморфозы. Либидо базисе сексапильной теории Фрейда. Эта часть составляет, но, только четверть всей книжки. И уже в третьей главе 2-ой части (стр. 124) Юнг, влекомый к тому всей большой совокупой обрабатываемых материалов и затронутых тем, оказывается научно принужденным одним решительным поворотом положить начало собственной асексуальной "энергетической" теории Либидо и продвинуться к правильной, гибкой Символы и метаморфозы. Либидо концепции подлинного символизма. Очевидно, что таковой поворот в главных мнениях, происшедший в течение работы над книжкой, был должен в свою очередь отразиться колебательно на нраве и даже на стиле ее изложения и построения. 2-ая часть чем далее, тем становится углубленнее и насыщеннее, она давит и собственной вескостью и своими размерами Символы и метаморфозы. Либидо первую часть, которая больше не в состоянии играть для нее роль фундамента. Чтоб разобраться в этом большущем материале и не потонуть в его хаотическом богатстве, читатель должен держать в голове, что книжка о Либидо с формальной точки зрения есть психоаналитический сеанс, длящийся в протяжении выше 400 страничек Символы и метаморфозы. Либидо, сеанс, в течение которого анализируемая и аналитик привносят к материалу безотчетных содержаний, всплывающему во время совместной работы (каков является каждый нормально проходящий анализ) все ассоциативные мысли, чувства, чувства и интуиции, и осмысливают эти "наития" с помощью сравнения их с данными, исследованными и описанными в мифологии, истории, этнологии и других смежных Символы и метаморфозы. Либидо науках, также и с персональными и коллективными "человечьими документами", которые хранит внутри себя искусство всех государств. Все это налагает особенный отпечаток на образ этой принципиальной книжки, вызвавшей раскол в психоаналитическом учении и является источником как ее плюсов, так и ее недочетов.

Либидо, с ее метаморфозами и знаками, всегда, пересекает область Символы и метаморфозы. Либидо религии, взятую в самом широком смысле этого термина - в смысле мифотворчества, мистики, магии, символизма. Этот широкий смысл возвращает термин к начальным значениям, которые гипотетически слово religio имело согласно своим лексическим элементам: лингвисты создают слово religio то от religo (согласно Лактанцию), то от relego (согласно Цицерону). Таким макаром оно значит либо Символы и метаморфозы. Либидо "связь", "зависимость", "связанность", Bindung,- или Erwagung, т. е. "взвешивание" вследствии появившегося сомнения и изумления, соединенного с Scheu, со ужасом, проявляющимся на высшей ступени духовности, как "ужас Божий", который есть источник всякой премудрости, либо как благоговение (ср. mysterium tremendum у Рудольфа Отто). Если Либидо значит у Юнга психологическую энергию, то Символы и метаморфозы. Либидо первым главным и глубочайшим проявлением этой энергии тогда, когда она подымается в сознание из глубин безотчетного, будет фантазия, воображение, миф, символический образ. Тут обосновывается та высочайшая оценка фантазии, которую мы находим в позднейших произведениях Юнга, к примеру, в "Психических Типах": "Я считаю фантазию более броским выражением специфичной активности Символы и метаморфозы. Либидо нашей психики... она мама всяких способностей... во всяком творчестве первенствующее значение принадлежит созидающей фантазии. Все величавое было поначалу фантазией... Фантазия есть конкретное выражение психологической энергии". (Псих. Типы, стр. 50-60 и 456-461). Отсюда то большущее значение, которое аналитическая психология присваивает символическому виду, мифу, религиозной символике. Мифотворчество есть 1-ое проявление творческой фантазии, цветок Символы и метаморфозы. Либидо, возрастающий из черной глубины безотчетного; оно есть 1-ое проявление поэзии, мудрости, мышления, религии; из него дифференцируются все ветки культуры. Продукт фантазии есть сначала символический образ, потому знак имеет большущее значение в психологии. Сны настолько же символичны, как и образы искусства, как и высшие выражения религиозной мудрости. Книжка о Символы и метаморфозы. Либидо Либидо развертывает пред нами гигантскую череду знаков. И в последующих произведениях Юнга энтузиазм к символике еще углубляется. Выяснение психического значения знака составляет открытие и гигантскую заслугу всеохватывающей психологии. Знак значит "соединение". Всякий знак соединяет внутри себя разные и даже обратные значения, надлежащие обратным влечениям и фронтам психологической энергии. Знак Символы и метаморфозы. Либидо всегда неоднозначен. Он является единством противоположностей, синтезом, решением противоречия, но притом решением не оптимальным, а иррациональным, ибо он есть образ, а не понятие. Знак образно выражает неописуемое, неведомое, только предчувствуемое, только предугаданное, еще не познанное (см. определение знака в Психических Типах). В этом отличие знака от аллегории: значение аллегории полностью понятно Символы и метаморфозы. Либидо и ограничено; значение знака не полностью понятно и не имеет оптимальных границ в силу собственного образного богатства. Но знак имеет не только лишь познавательное, угадывающее значение, но имеет к тому же актуальное значение, ибо является разрешением внутреннего противоречия нашей психики. Наше Я на каждом шагу стоит перед таковой Символы и метаморфозы. Либидо расколотостью, перед внутренним противоречием собственных стремлений: таково противоречие эмоциональности и духовности, сознательных и безотчетных устремлений нашей Либидо. В данном случае знак обладает способностью выразить и соединить сознательное и безотчетное содержание, соединить чувственное и духовное, ибо он сам есть чувственный образ, имеющий духовный смысл. Самым броским примером такового актуально освобождающего Символы и метаморфозы. Либидо знака является Эрос Платона. Знак имеет освобождающую силу, ибо он выражает права на существование всех частей психики. Символический образ не только лишь значит, да и производит более совершенное объединение всех находящихся в индивиде противоположностей. Потому, он глядит вперед и дает направление нашей жизни, центрирует нашу личность. (См. Toni Wolff Символы и метаморфозы. Либидо, Einfiihrung in die Grundlagen der komplexen Psychologie и Die kulturelle Bedeutung der komplexen Psychologie.) Отсюда ясно то большущее значение, которое получает религиозный знак в аналитической психологии.

Нужно верно осознать отношение этой науки к религии. Оно идиентично далековато и от доверчивого рационализма эры просвещения и от всяческого позитивизма и Символы и метаморфозы. Либидо материализма XIX-го века, считающего религию и миф обидным недоразумением, грустной иллюзией; идиентично далековато оно, с другой стороны, и от всякой доверчивой веры, вроде бы она ни была трогательна и возвышенна, и от всякой теологической догмы, вроде бы она ни была широкомысленна. В силу этого почти все в истинной книжке Символы и метаморфозы. Либидо может показаться благочестивому читателю еретическим и кощунственным, если он не воспримет во внимание особенной установки и особенных прав научно-психологического исследования. Хладнокровное сравнение низин духовных с верхушками духа может пробудить чувство возмущения, и но аналитика-психологический скальпель, бесчеловечно казалось бы врезывающийся в организм религиозной жизни, по сути нисколечко Символы и метаморфозы. Либидо не лишает жизненности ту духовную ткань, которая нужна для приобщения к жизни духа; и открывая инфальтильные, или архаические психологизмы этой ткани, он может даже привести к оздоровлению духа и оказать услугу его подлинно ценному религиозному зерну. Естественно, никому не предлагается прибегать к этой книжке в собственных исканиях чисто религиозного Символы и метаморфозы. Либидо зерна, но кто им обладает, кто его отыскал, тот прочитает с полезностью себе книжку о Либидо, потому что снова увидит ясно различие меж этим подлинным зерном и всеми, даже более возвышенными и красивыми, религиозными психологизмами, почерпнутыми из мира наружной и внутренней реальности. Следует только держать в голове, что Символы и метаморфозы. Либидо ценное зерно и плевел произрастают по этим же биологическим законам, и наука имеет право их учить каузально, совсем независимо от вопроса о ценности либо неценности зерна и плевел. Дело в том, что психология обхватывает все функции души, высочайшие и низкие, ценные и не ценные. Потому психология, и а именно психоанализ, со своими Символы и метаморфозы. Либидо аспектами, приложимы и к пошлейшей обыденщине и к "святая святых" религиозной веры. Но такое свое полномочие этот аспект сохраняет только до того времени, пока состоит на службе у психологии как науки, а не у панпсихологизма, как псевдо-философии, и не у приватных психологизмов, определяющих состав разных Символы и метаморфозы. Либидо миропониманий.

Прилагая эстетический аспект к нравственному поведению, либо этический аспект к художественному творчеству, мы нарушаем автономию разграниченных областей ("трубачи морали", по слову Ницше, безвкусно нарушают автономию искусства); с психическим аспектом, приложимым везде, где бы ни участвовала душа человека, мы входим в ту либо другую из упомянутых на данный момент Символы и метаморфозы. Либидо областей, нисколечко не нарушая их автономии, ибо психология в каждой области имеет свою сферу компетенции, но психология компетентна только так как она верна собственному способу. Давая аспект особенного порядка, психология полностью согласуема как с эстетикой, так и с этикой в том смысле, что ее рассмотрение явлений художественных, не притязает на Символы и метаморфозы. Либидо ценностное суждение, устраняющее самостоятельность эстетической, либо этической аксиологии. Сфера компетенции психического аспекта в областях эстетики и этики есть наша "внутренняя природа", действующая и отражающаяся в этих областях. Психология имеет право просачиваться во все области, где действует душа людская, но просачиваться только естественно-научным способом. Душа и там и тут Символы и метаморфозы. Либидо, как среда, орудие, ткань, словом, как природа. Психологическая природа человека еще есть природа, хотя свободный дух, религия и культура уже не есть природа. Искусство и религия обоснованы психологической природой и психологическими мотивами, но в их еще есть нечто специфичное, автономное, "духовное", то, что ставит их над человеком как природою, как Символы и метаморфозы. Либидо следует и над психикой. Психология, и а именно психоанализ, не в состоянии со своим аспектом идти выше, к тому, что над психикой, и откуда единственно только и диктуется автономия искусства, религии, этики.

Изучая произведения Юнга, следует всегда держать в голове, что он признал и со всей силой Символы и метаморфозы. Либидо высказал эту автономию областей, эту неприкосновенность искусства и религии. "Только та часть искусства,- гласит он,- которая состоит в процессе художественного формирования, может быть предметом психологии, но не та, которая составляет, фактически самую суть искусства. Эта 2-ая часть, другими словами вопрос о том, что представляет собой искусство как таковое, является предметом только Символы и метаморфозы. Либидо эстетически-художественного, а ни при каких обстоятельствах не психического рассмотрения. Ведь схожее же различение мы должны провести и в области религии. Там также психологическое рассмотрение вопроса может иметь место только по отношению к чувственным и символическим парадоксам религий. Суть же религии тем не только лишь нисколечко не затрагивается, но Символы и метаморфозы. Либидо не может быть затронута. Если б последнее было может быть, то не только лишь религия, да и искусство могли бы рассматриваться как подотделы психологии". (Том III, стр. 358.)

Такое нарушение автономии областей тотчас само обратилось бы против психологии: она сама была бы признана только функцией мозга. Но признать, что все Символы и метаморфозы. Либидо автономные области культуры входят всецело в сферу психологии, что искусство, религия, философия есть не что другое как психология - означает перейти из особенной автономной науки в сферу "панпсихологизма", в сферу особенной дурной метафизики, настолько же догматической, как и "панматериализм".

Э. Метнер.

ЧАСТЬ 1-ая

I. Введение

Итак, благодаря теории, факты получают ценность и Символы и метаморфозы. Либидо смысл; потому теория нередко очень полезна, даже если она частично и неверна; ибо она выдвигает явления, оставленные без внимания, принуждает рассматривать с различных точек зрения никем еще не изученные факты и вызывает на более удачные и поболее необъятные исследования.

Потому подвергаться совершению ошибок и выдерживать критику, чтобы наука могла повсевременно Символы и метаморфозы. Либидо развиваться, есть нравственный долг человека науки. По этому поводу некоторый писатель жарко напал на создателя, говоря, что это научный эталон очень ограниченный и меркантильный. Но люди, даровитые мозгом довольно серьезным и прохладным, чтоб не считать все написанное ими выражением нескончаемой и бесспорной правды, одобряют эту теорию, которая ставит Символы и метаморфозы. Либидо научные предпосылки много выше ничтожного тщеславия и мелочного самолюбия ученых.

Вильгельм Феррера. (Психические законы символизма. 1895. Вступление.)

Кто способен был читать "Снотолкование" Фрейда без научного негодования на новизну и кажущуюся неправомерной смелость аналитического способа, также и без нравственного возмущения на удивительную обнаженность толкования снов, кто, стало быть, расслабленно и Символы и метаморфозы. Либидо непредубежденно воспринял в себя эту особую материю, тот чуть ли мог избежать глубочайшего воспоминания, которое производит то место, где Фрейд припоминает, что определенный индивидуально-психологический конфликт, конкретно кровосмесительная фантазия, образует собой значимый корень потрясающего древнего драматического материала - сказания об Эдипе. Воспоминание, производимое этим обычным указанием, может быть сравнено Символы и метаморфозы. Либидо с тем совсем особым чувством, которое обхватывает нас, когда мы посреди шума и толчеи современной городской улицы наталкиваемся на остатки древности, к примеру на коринфскую капитель замуравленной колонны либо на кусок надписи. Только-только мы отдавались шумливой эфемерной жизни современности и вдруг пред нами возникает нечто очень дальнее и чуждое, отклоняющее наш Символы и метаморфозы. Либидо взгляд к вещам другого порядка: взор переводится с неоглядного контраста современности на высшую связь исторических явлений. В один момент нам приходит на разум идея, что на этом месте, где мы на данный момент носимся взад и вперед с нашими делами, царила уже 2000 лет тому вспять в несколько другой форме Символы и метаморфозы. Либидо схожая с нашей жизнь; такие же страсти двигали людьми, а сами люди так же были убеждены в единственности собственного существования. Этому воспоминанию, которое практически всегда оставляет после себя 1-ое знакомство с древними монументами, должен я уподобить воспоминание, производимое ссылкой Фрейда на легенду об Эдипе. Только-только мы Символы и метаморфозы. Либидо были еще заняты смущающими впечатлениями, вызванными нескончаемой изменчивостью отдельной души, как сходу нашему зрению открылась простота и величие катастрофы Эдипа, этого негасимого светоча эллинского театра. Такое расширение взгляда имеет внутри себя нечто от откровения, Для нас ведь древний мир психологически скользнул издавна уже к теням прошедшего; на школьной скамье чуть можно Символы и метаморфозы. Либидо было сдержать скептическую усмешку, сосчитывая нескромным образом возраст матроны Пенелопы и приятное число лет Иокасты либо сравнивая комически итог этого вычисления с катастрофой любовных бурь, живописуемых в сказании и в драме. Не знали мы тогда (ну и знает ли об этом кто-нибудь на данный момент?), что мама Символы и метаморфозы. Либидо может означать для отпрыска все пожирающую страсть, которая, может быть, подтачивает всю его жизнь и катастрофически разрушает ее в таковой мере, что грандиозность Эдиповой участи является пред нами ни на йоту гиперболизированной. Редчайшие и патологически ощущаемые случаи, когда, к примеру, мы слышим, что отпрыск Нинон де Ланкло убивает себя, узнав Символы и метаморфозы. Либидо, что жарко возлюбленная им Нинон есть его мама, как-то большей частью очень далеки от нас, чтоб вызвать живое воспоминание. Если же мы следуем методом, который предначертан Фрейдом, то мы достигаем живого зания наличности таких способностей, которые будучи очень слабенькими, чтоб вынудить кровосмешение, в то же Символы и метаморфозы. Либидо время довольно сильны, чтоб вызвать нарушения духовной деятельности в значимых размерах. Допущение схожих способностей внутри себя не обходится без начального возмущения нравственного чувства; это сущность противления, очень просто ослепляющая ум, делая через это неосуществимым самопознание. Получится же нам снять с научного зания оценки, даваемые чувством, и вот пропасть, отделяющая наше время от Символы и метаморфозы. Либидо древнего, уже замощена, а мы сами лицезреем с изумлением, что Эдип все еще для нас полностью живой образ. Значительность такового воспоминания не должна быть недооцениваема: это мнение учит нас тожественности простых человечьих конфликтов, которые находятся на той стороне времени и места. Естественно то, что обхватывало трепетом эллинов Символы и метаморфозы. Либидо, все еще поистине, но для каждого из нас оно становится настоящим только, постольку, так как мы покидаем тщеславную иллюзию наших последних дней, согласно которой мы другие, ежели античные, конкретно нравственнее их. Нам ведь удалось только запамятовать про то, что с древним человеком нас связывает неразрывная общность. Но только Символы и метаморфозы. Либидо так раскрывается до сего времени ненаходимый нами путь к разумению древнего духа, конкретно путь внутреннего сострадания с одной стороны и умственного осознания с другой. Обходным методом через засыпанные подстройки своей души овладеваем мы живым смыслом древней культуры и этим конкретно методом мы только и обретаем ту крепкую точку вне Символы и метаморфозы. Либидо нашей своей культуры, с которой только и становится вероятным беспристрастное осознание ее течений. В этом, по последней мере, заключается надежда, почерпаемая нами из нового открытия бессмертности Эдиповой задачи.

Ставшая благодаря работе Фрейда вероятной постановка вопроса успела уже оказать плодотворное воздействие; ее побудительной силе должны мы некими смелыми походами в Символы и метаморфозы. Либидо области истории людского духа. Таковы работы Риклина, Абрагама, Ранка, Мэдера, Джонса, к которым не так давно присоединился Зилъберер со своим красивым исследованием "Фантазия и миф". Очередной работой, о которой нельзя не упомянуть тут и которая имеет проникновенное значение для психологии неких уклонов христианского исповедничества, должны мы Пфистеру. Лейтмотив этих Символы и метаморфозы. Либидо работ есть вскрытие исторических заморочек через применение психоаналитических, другими словами почерпнутых из деятельности современной безотчетной души знаний к данному историческому материалу. Я должен навести читателя всецело к перечисленным трудам, чтоб он мог приобрести сведения об объеме и нраве уже достигнутых познаний. В подробностях толкования в почти всех местах еще недостаточно убеждены, что Символы и метаморфозы. Либидо, но, никаким образом не вредит общему результату. Последний был бы довольно значимым, даже если б он вскрыл только отдаленную аналогию меж психическим строением памятников истории и структурой индивидуально-психологических данных нового творчества. Прослеженность этой аналогии в упомянутых работах не подлежит сомнению для каждого вдумчивого читателя. Эта аналогия царствует Символы и метаморфозы. Либидо в особенности в символике, как то на убедительных примерах проявили Риклин, Ранк, Мэдер и Абрагам, потом в отдельных механизмах безотчетной работы, каковыми являются вытеснение, сгущение и т. д., что с особой яркостью показано Абрагамом.

Психоаналитический исследователь занимался до сего времени в большей степени анализом индивидуально-психологических заморочек. При реальном положении Символы и метаморфозы. Либидо дела представляется мне более либо наименее неотклонимым требованием для психотерапевта - расширить анализ личных заморочек через вербование исторического материала, как это уже примерно изготовлено Фрейдом в его работе о Леонардо да Винчи. Ибо совсем так же, как психоаналитические зания усиливают осознание историко-психологических образований, могут, напротив, и исторические материалы Символы и метаморфозы. Либидо пролить новый свет на индивидуально-психологические препядствия. Такие и подобные им суждения побудили меня перенести большее внимание на исторические явления, в надежде приобрести таким методом новые взоры на основоположения персональной психологии.

II. О 2-ух видах мышления

Понятно, что одним из главных положений аналитической психологии будет то, что сновидения Символы и метаморфозы. Либидо должны быть понимаемы символически, что их не следует брать практически, как они представляются спящему, а должно полагать за ними сокрытый смысл. Эта стародавняя идея о символике вновь вызвала не только лишь критику, но даже ожесточенную оппозицию. По-видимому ничто не представляется обычному людскому рассудку настолько невиданным, как то, что сон Символы и метаморфозы. Либидо как будто является кое-чем, что много смысла, и поэтому способно быть истолкованным: этим положением высказывается ведь некоторая правда, уже тысячелетия как отлично популярная людям, а поэтому совсем очевидная. Вспоминают, что еще на школьной скамье слышали о египетских и халдейских снотолкователях, слышали и об Иосифе, который толковал сны Символы и метаморфозы. Либидо Фараону; слышали и о соннике Артемидора. Из бессчетных письменных источников всех времен и народов знаем мы о значимых и пророческих снах, о снах, возвещающих несчастье и приносящих исцеление, которое бог посылал спавшим в храме нездоровым. Мы знаем сон мамы Августа, которой снилось, что она забеременела от некоего божества, превратившегося Символы и метаморфозы. Либидо в змею. Мы не станем нагромождать указаний и примеров, чтоб обосновать существование веры в символическое значение сна. Если какая-нибудь правда так стара и настолько везде исповедуема, то она должна быть каким-либо образом истинна, а конкретно, как это большей частью имеет место, истинна не реально, но психологически. (Это неразличение виновно Символы и метаморфозы. Либидо в том, что представители научной банальности отбрасывали по временам другое старинное наследство правды; все дело конкретно в том, что такое наследство является настоящим не реально, но психологически, а представители научной банальности ни в одну эру не способны были осознать это.)

Для нашего сознания чуть ли мыслимо допустить Символы и метаморфозы. Либидо, что вне нас имеющийся бог причиняет сон, либо что сон ео ipso пророчески предугадывает будущее. Если же мы переведем это на психическое, то с этим древним мнением можно будет быстрее примириться: сон появляется из неведомой нам, но принципиальной части души и занимается желаниями нашего будущего дня. Эта выведенная из древнего Символы и метаморфозы. Либидо суеверного мнения на сон психическая формулировка точно совпадает с психологией Фрейда, по которой источником сна является желание, подымающееся из безотчетного.

По древнему поверию божество либо бес гласит на символическом языке спящему, а толкователь снов имеет собственной задачей разгадать эту таинственную речь. На современном языке это значит, что сон представляет Символы и метаморфозы. Либидо собой ряд образов, по-видимому, противоречивых и глупых, но проистекающих, но, из такового психического материала, из которого раскрывается ясный их смысл.

Если б мне пришлось представить полное незнакомство моих читателей с анализом снов, то я обязан был бы обосновать это положение бессчетными примерами. Сейчас же все эти вещи очень известны, так Символы и метаморфозы. Либидо что во внимание к психоаналитически образованной публике нужно быть жадным на обыденную казуистику снов, чтоб не стать кислым. Особое неудобство состоит в том, что нельзя поведать ни 1-го сна без того, чтоб позже не присоединить к нему половины жизнеописания, которая дает личные основоположения этому сну. Есть и некие Символы и метаморфозы. Либидо обычные сны, которые можно поведать без присоединения огромного балласта. Один из таких снов есть сон о половом насилии, в особенности распространенный у дам. Женщина, засыпая после радостного бала, лицезреет во сне: разбойник с шумом взламывает ее дверь и прокалывает ее тело копьем.

Данная тема, конкретно понятная сама собой, имеет бессчетные Символы и метаморфозы. Либидо варианты, которые то ординарны, то сложны. Заместо копья снится клинок, кинжал, пистолет, ружье, пушка, пожарная труба, лейка, либо же акт насилия обозначается взломом, преследованием, кражей либо же, в конце концов, кто-либо оказывается спрятавшимся в шкафу или под кроватью. Либо опасность олицетворяется животными: лошадью, которая кидает спящую Символы и метаморфозы. Либидо наземь и ударяет ее задней ногой по телу, львами, тиграми, слонами, угрожающими хоботом, и в конце концов змеями в различнейших видах.

То змея заползает в рот, то она жалит грудь, как знаменитая змея Клеопатры, то она выступает в роли змея грехопадения либо в вариациях Франца Штука, змеиные образы которого носят многозначительные Символы и метаморфозы. Либидо наименования: Порок, Грех и Сладострастие. Настроение этих картин выражает неповторимо смесь сладострастия и ужаса, естественно еще грубее ежели последующее прелестное стихотворение Мёрике: "Что там в сетях? Взгляни! Но мне жутко! Схвачу ли смачного угря либо я схвачу змею? Любовь - слепая рыбачка; толкуйте с ребенком о том, за Символы и метаморфозы. Либидо что он хватается! Вот уже мечется в моих руках! О горе, о сладость! Прильнув и извиваясь проскальзывает к груди, она прокусывает, о волшебство! и проползает мне дерзко через кожу и проталкивает сердечко вниз. О любовь, мне жутко! Что делать, что начать? Ужасное существо! Оно шуршит там снутри и Символы и метаморфозы. Либидо свертывается кольцом! Во мне должно быть яд.- Она ползет там вокруг, какое блаженство, когда она роется там! Она меня сгубит!"

Все эти вещи ординарны и не нуждаются ни в одном разъяснении, чтоб быть понятыми. Несколько труднее, но все еще не вызывает недоразумений последующий сон одной дамы. Она лицезреет триумфальную арку Константина. Перед Символы и метаморфозы. Либидо нею стоит пушка, а вправо от нее птица, влево мужик. Из жерла блеснул выстрел, ядро попадает в даму, проходит в кармашек и в кошелек. Там ядро лежит расслабленно, а дама держит кошелек, как если б в нем заключалось нечто драгоценное. Позже сновидение исчезает и она лицезреет впереди себя только Символы и метаморфозы. Либидо еще жерло пушки и над ним стоит девиз Константина: сим знамением победишь - in hoc signo vinces.

Эти немногие указания на символическую природу сна достаточны. Кому это представляется не полностью доказательным (а для каждого начинающего этого, вправду, недостаточно), того я отсылаю к основополагающему труду Фрейда, также и Символы и метаморфозы. Либидо к работам Штекеля и Ранка, которые входят в подробности этой задачи. Мы должны тут считаться с символикой снов, как с кое-чем законченным, чтоб быть в состоянии отнестись с соответствующей серьезностью к этим замечательным явлениям. В неприятном случае мы неспособны окажемся к плодотворному философскому удивлению на то, что в Символы и метаморфозы. Либидо нашу сознательную духовную деятельность вторгается духовный образ, повинующийся, по-видимому, совсем другим законам и другим целям, чем сознательный духовный продукт.

Почему сны символичны? Каждое "почему" в психологии распадается на два отдельных вопроса. Во-1-х: зачем сны символичны? На этот вопрос мы здесь же ответим, чтоб на данный момент же его и Символы и метаморфозы. Либидо бросить. Сны символичны для того, чтоб их не понимали, для того, чтоб желание, которое находится за сном, как источник последнего, оставалось непостигнутым. Почему это так, а не по другому, этот вопрос ведет нас далее,- к разветвленному опыту и ходу мыслей психологии Фрейда. Нас занимает тут 2-ая постановка Символы и метаморфозы. Либидо вопроса: как происходит то, что сны оказываются символическими, другими словами откуда эта способность символического изображения, следов которой мы не в состоянии открыть в нашем сознательном дневном мышлении? Поглядим на дело поближе: неуж-то мы не можем в нашем мышлении открыть ничего символического? Проследим ход наших мыслей, возьмем какой-либо пример. Мы Символы и метаморфозы. Либидо думаем о войне 1870-1871 года. Мы думаем о ряде кровавых схваток, об осаде Страсбурга, Бельфорта, Парижа, о заключении мира, об основании Германской империи и т. д. Как мы мыслили? Мы взяли начальное либо главное представление и без того, чтоб всякий раз мыслить о нем, а просто ориентируясь с помощью его, мы Символы и метаморфозы. Либидо размышляем об отдельных мемуарах этой войны. Тут мы не можем найти ничего символического и но по этому эталону протекает все наше сознательное мышление 1.

Когда мы рассматриваем наше мышление поблизости и когда мы прослеживаем какое-нибудь насыщенное движение мысли, к примеру, разрешение какой-нибудь трудной препядствия, то мы в один Символы и метаморфозы. Либидо момент замечаем, что мыслим словами, что думая очень активно, мы начинаем гласить с самим собой и что мы для окончательного выяснения записываем время от времени делему либо схематически зарисовываем ее. Кто живал длительное время в стране, где молвят на чужом языке, тот наверняка замечал, что он по истечении Символы и метаморфозы. Либидо некого времени принимался мыслить на языке этой страны. В особенности напряженный ход мыслей протекает более либо наименее в словесной форме, т. е. так, как если б хотелось его высказать, преподать либо уверить кого-то в его корректности. Таковой ход мыслей очевидно обращен во вне. В этом смысле для нас Символы и метаморфозы. Либидо логическое мышление, протекающее в известном направлении, является реальным мышлением 2, т. е. мышлением, адаптированным 3 к реальности, где мы, выражаясь другими словами, подражаем последовательности объективно-реальных вещей таким методом, что образы следуют в нашей голове в том же строго-причинном порядке, в каком шли действия вне нашей головы 4.

Мы Символы и метаморфозы. Либидо называем такое мышление также мышлением с направленной бдительностью. Оно обладает той особенностью, что вызывает утомление, почему может быть приводимо к функционированию только по временам. Вся наша настолько недешево обходящаяся нам актуальная достигнутость есть приспособление к окружающему; частью этого приспособления является определенно-направленное мышление, которое, выражаясь на биологическом уровне, представляет собой не Символы и метаморфозы. Либидо что другое, как процесс духовной ассимиляции, сопровождающийся подобно каждому актуальному достижению подходящим изнеможением.

Материя, которую мы мыслим, есть речь и словесное понятие, предмет, всегда являвшийся наружной стороной, мостом, и имевший единственным предназначением своим - служить передачей. Пока мы думаем в определенном направлении, мы думаем для других и обращаемся с Символы и метаморфозы. Либидо речью к другим 5.

Язык является сначало системой чувственных звуков и звукоподражаний, выражающих ужас, кошмар, гнев, любовь и т. д., либо имитирующих стихийные шумы, журчание и плеск воды, громовые раскаты, подвывание ветра, животные звуки, и, в конце концов, такие, которые являются сочетанием звука восприятия и звука аффективной реакции. И в Символы и метаморфозы. Либидо современном языке сохранилось еще огромное количество ономатопоэтических остатков.

Таким макаром, язык сначало является, по существу, ничем другим, как системой символов либо знаков, обозначающих действительные действия либо их отзвук в людской душе 6-

Потому приходится решительно согласиться с Анатолем Франсом 7, когда он гласит: "Что такое мыслить? И каким образом мы мыслим? Мыслим мы Символы и метаморфозы. Либидо словами; одно это является чувственным и возвращает нас к природе. Задумайтесь, что метафизик, чтобы составить систему мира, может воспользоваться только улучшенным кликом обезьян и собак. То, что он именует широкомысленным умозрением и трансцендентальным способом, является только укладыванием, в случайном порядке, звукоподражаний, издаваемых в первобытных лесах голодом, ужасом, любовью Символы и метаморфозы. Либидо - звукоподражаний, которые стали, постепенно, считаться отвлеченными - они же являются только ослабленными. Не опасайтесь того, чтоб этот подбор угасших и ослабленных восклицаний, из которых составлена философская книжка, мог бы обучить нас стольким вещам о мире, что мы окажемся уже не в состоянии жить в нем." (Анатоль Франс. Сад Эпикура.)

Таково Символы и метаморфозы. Либидо наше определенно-направленное (логическое) мышление; пусть мы являемся самыми одинокими и от мира отрезанными мыслителями, это мышление все есть же не что другое, как популярная ступень, идущая от протяжного клича товарища о том, что кто-то отыскал свежайшей воды, что другой победил медведя, что близится буря либо, что Символы и метаморфозы. Либидо волки недалеко от места стоянки. Меткий феномен Абэляра, который интуитивно выражает всю людскую ограниченность сложнейших достижений нашего мышления, гласит: язык порождается мышлением и порождает мышление 8. Даже самая отвлеченная система философии является по средствам и по цели собственной ничем другим, как необыкновенно искусственным сочетанием первичных природных звуков 9. Отсюда страстное рвение Символы и метаморфозы. Либидо таких мыслителей, как Шопенгауер, Ницше, быть общепризнанными и понятыми; отсюда и отчаяние их и горечь одиночества. Можно было бы ждать, что превосходный человек способен блаженно удовлетворяться величием собственной своей мысли и махнуть рукою на дешевенький фуррор у презираемой им толпы; да и он подвластен стадному инстинкту, более могучему чем он сам Символы и метаморфозы. Либидо, и его искания и его нахождения, его призыв - все это имеет неустранимое отношение к "стаду" и потому все это должно быть услышано.


sindrom-priobretyonnogo-immunnogo-deficita.html
sindrom-rannego-detskogo-autizma.html
sindrom-razdrazhennoj-tolstoj-kishki.html