Символическое и допонятийное мышление.

Символическое и допонятийное мышление.

Имитировать отдельные слова и придавать им глобаль­ное значение ребенок способен, начиная уже с последних ста­дий сенсомоторного периода, но систематическое овладение нзи-ком начинается только к концу второго года.

Как конкретное наблюдение за ребенком, так: и ана­лиз неких расстройств речи делают естественным тот факт, что внедрение системы вербальных символов Символическое и допонятийное мышление. должно своим происхождением упражнению более общей «символической фун­кции», суть которой заключается в том, что представление ре­ального осуществляется средством разных «обозначающих:» хороших от «обозначаемых» — вещей.

В этой связи следует отличать знаки и знаки, с одной стороны, от признаков либо сигналов — с другой. Не только лишь вся­кое мышление Символическое и допонятийное мышление., но вообщем всякая когнитивная и моторная дея­тельность— от восприятия и навыка до понятийного и рефлек­сивного мышления — заключается в том, чтоб соединять значения, а всякое значение подразумевает отношение меж обозначаю­щим и обозначаемой реальностью. Но в этом случае, когда

идет речь о признаках, обозначающее образует часть или объек­тивный нюанс Символическое и допонятийное мышление. обозначаемого либо, по другому говоря, соединено с ним причинно-следственной связью: следы на снегу являются для охотника признаком дичи, а видимый край практически полностью спрятанного объекта служит для малыша признаком наличия этого объекта. Равным образом и сигнал, даже если он искусст­венно вызван экспериментатором, образует /дя субъекта Символическое и допонятийное мышление. про­стой частичный нюанс действия, о котором он возвещает (в обус­ловленном поведении сигнал воспринимается как беспристрастный антецедент). Что все-таки касается знака и знака, то они, напро­тив, содержат внутри себя дифференциацию меж обозначающим и обозначаемым исходя из убеждений самого субъекта Для малыша, ко­торый играет в Символическое и допонятийное мышление. обед, камешек, представляющий конфету, осоз­нанно признается символизирующим, а конфета—символизируе­мым. Когда тот же самый ребенок средством «прилепливания знака» определяет заглавие как нечто присущее именуемой вещи, то, даже если он делает из него собственного рода этикетку, суб­станциально приложенную к обозначаемому предмету, это назва­ние все равно рассматривается Символическое и допонятийное мышление. им в" качестве обозначающего.

Уточним еще, что, согласно употреблению этих определений линг­вистами (употреблению, которому небесполезно следовать в психо­логии), знак содержит внутри себя связь сходства меж обозначаю­щим и обозначаемым, тогда как символ произволен и непременно базируется на конвенции. Символ, как следует, может быть обра­зован только в социальной Символическое и допонятийное мышление. жизни, тогда как знак может вырабаты­ваться одним индивидумом (как в игре малеханьких малышей). Вобщем, разумеется, что знаки могут быть социализированы, тогда и таковой коллективный знак является вообщем полузнаком-полусимволом; незапятнанный же символ, напротив, всегда коллективен.

После того как все это изложено, можно констатировать, что у малыша овладение языком, а Символическое и допонятийное мышление. как следует, системой коллектив­ных символов совпадает с образованием знака, т. е. системы инди­видуальных обозначающих. Потому некорректно было бы гласить о символической игре во время сенсомоторного» периода, и К. Грос пошел очень далековато, когда приписал животным сознание вымыс­ла. Примитивная игра — это обычная игра-упражнение, а Символическое и допонятийное мышление. подлин­ный знак возникает только тогда, когда объект либо жест начи­нают выступать для самого субъекта как нечто хорошее от непо­средственно воспринимаемых им данных. В этом смысле соответствующие явления можно следить на 6-ой стадии развития сенсомотор­ного ума, когда возникают «символические схемы», т. е. схемы деяния, вышедшие из собственного контекста и Символическое и допонятийное мышление. обращенные к отсутствующей ситуации (к примеру, притвориться спящим). Но сам

знак как такой появляется только с возникновением представления, отделенного от фактически деяния: к примеру, уложить спать кук­лу либо медвежонка. И как раз на том уровне, когда в игре появляет­ся знак в узеньком смысле слова, язык развивает и Символическое и допонятийное мышление. нечто большее — осознание символов.

Что касается генезиса личного знака, то вопрос становит­ся яснее, если проследить развитие имитации. В сенсомоторный период имитация является только продолжением аккомодации, характерной схе­мам ассимиляции; научившись производить определенный жест, субъект, когда он принимает аналогичное движение (обнаруживаемое у другого субъекта либо на вещах), ассимилирует это движение Символическое и допонятийное мышление. со своим жестом и на базе этой ассимиляции, настолько же моторной, сколь и перцептивной, пускает в ход свою схему. Потом новенькая модель вызывает аналогичный ассимилированный ответ, но активизированная схема при­спосабливается в данном случае к новым особенностям. На 6-ой стадии такая имитирующая аккомодация становится вероятной даже в отсрочен Символическое и допонятийное мышление.­ном состоянии, что является предвестником представления. Но соб­ственно репрезентативная имитация начинается лишь на уровне симво­лической игры, так как, как и символическая игра, она подразумевает наличие вида. В этой связи появляется вопрос: является образ предпосылкой либо он представляет итог интериоризации имитирующего механиз­ма? На наш взор, образ — не Символическое и допонятийное мышление. первичный факт, как это длительное время по­лагали сторонники ассоцианизмаг как и сама имитация, он является акко­модацией сенсомоторных схем, т. е. активной копией, а не следом либо сенсорным субстратом воспринимаемых объектов. Он является, таким об­разом, внутренней имитацией и продолжает аккомодацию схем, свой­ственных перцептивной деятельности (в противоположность восприятию Символическое и допонятийное мышление. как таковому), подобно тому как наружняя имитация прошлых уровней продолжает аккомодацию сенсомоторных схем (которые находятся как раз у истрков самой перцептивной деятельности).

Итак, образование знака может быть объяснено следую­щим образом: отсроченная имитация, т. е. аккомодация, находя­щая продолжение во кусках подражания, приводит к появ­лению Символическое и допонятийное мышление. обозначающих, и игра либо ум прилагают эти обо­значающие к разным обозначаемым в согласовании с теми методами свободной либо приспособленной ассимиляции, кото­рые охарактеризовывают эти поведения. Как следует, как симво­лическая игра всегда содержит внутри себя элемент имитации, фун­кционирующей в качестве обозначающего, точно так лее и ин­теллект в Символическое и допонятийное мышление. его исходных стадиях употребляет образ в качестве знака либо обозначающего2.

2 См.:. Meyerson I. Les images. В кн.: Dumas G. Nouveau traite de psychologic, vol. 2. Paris, 1932.

Сейчас становится понятным, почему языком (который, кста­ти, также выучивается методом имитации, но имитации полностью го­товых символов, тогда как имитация форм и т Символическое и допонятийное мышление.. п. просто поставля­ет обозначающие для персональной символики) ребенок ов­ладевает в тот лее самый период, когда появляется знак: конкретно внедрение символов в качестве знаков и предпола­гает ту совсем новейшую по сопоставлению с сеисомоторными по­ведениями способность, которая состоит в умении представить одну вещь средством другой. Таким Символическое и допонятийное мышление. макаром, к ребенку мо­жет быть использовано понятие общей «символической функции» (о которой время от времени молвят в связи с исследованием .афазии), ибо имен­но образование подобного механизма и охарактеризовывает одновре­менно возникновение репрезентативной имитации, символической игры, образного представления и вербальной мысли3.

Итак, обобщая, можно сказать, что рождающееся мышление, продолжая сенсомоторный Символическое и допонятийное мышление. ум, вытекает из дифференци-ровки обозначающих и обозначаемых и, как следует, опирается сразу на изобретение знаков и на открытие символов. Но разумеется, что чем меньдпе ребенок, тем меньше ему хватает полностью готовой и законченной системы этих коллективных символов, так как они, в почти всех труднодоступные и не подчиняющи­еся ребенку Символическое и допонятийное мышление., еще длительно не могут выразить то личное, на котором центрирован субъект. Вот почему в той мере, в какой пре­обладает эгоцентрическая ассимиляция реального системой соб­ственной деятельности, ребенок всегда будет нуждаться в симво­лах; отсюда символическая игра, либо игра воображения, — наибо­лее незапятнанная форма эгоцентрического и символического мышления Символическое и допонятийное мышление., отсюда же ассимиляция реального системой собственных интере­сов и выражение его через образы, сделанные своим Я.

И даже в области приспособленной мысли, т.е. исходной ста­дии репрезентативного ума, в той либо другой мере связан­ного с вербальными знаками, принципиально отметить, рол образных симво­лов и констатировать, как далек субъект Символическое и допонятийное мышление. в течение первых лет жизни от того, чтоб завладеть понятием в своем смыс­ле слова. По правде, период от возникновения языка и приблизи­тельно до 4 лет можно выделить как 1-ый период раз­вития мышления, который может быть назван периодом допо-нятийного ума и который характеризуется предпонятиями Символическое и допонятийное мышление. либо партиципациями, а в плане возникающего рассуждения — «транедукциями», либо допонятийными рассуждениями.

3 См.:, Piaget J. La formation du symbole chez l'enfant. Neuchatel, Delachaux et Niestle, 1945.

Предпонятиями являются те понятия, которые ребенок соеди­няет с первыми вербальными знаками по мере овладения послед­ними. Соответствующая особенность, характерная этим схемам, заключается в том, что Символическое и допонятийное мышление. они размещены кое-где на полпути меж обобщенной природой понятия и индивидуальностью составляющих его элемен­тов, не являясь на самом деле дела ни тем, ни другим. Ребенок 2-3 лет будет гласить «улитка» либо «улитки», «луна» либо «луны», не придавая этому различию никакого значения и не решая, являют­ся ли Символическое и допонятийное мышление. улитки, встречающиеся ему во время прогулки, либо лунные диски, которые он временами лицезреет на небе, одним инди­видом (единственной улиткой либо единственной луной) либо клас­сом разных индивидов. Вправду, с одной стороны, ребе­нок в этом возрасте еще не может выделять общие классы, посколь­ку у него отсутствует различение «всех» и Символическое и допонятийное мышление. «некоторых». С другой стороны, построение понятия неизменного личного объекта для сферы близкого деяния еще не значит, что совместно с тем выстроено аналогичное понятие для большего места либо повторных возникновений объекта через определенные промежутки времени: ребенок еще продолжает считать, что гора действитель­но меняет свою форму во время Символическое и допонятийное мышление. прогулки (как ранее соска при вращении) и что одна и та же улитка вновь и вновь" возникает в различных точках. Отсюда время от времени появляются подлинные «партиципа-ции» меж разными объектами, отдаленными друг от друга: еще в четыре года тень, отбрасываемую с помощью экрана на стол в закрытой комнате, детки Символическое и допонятийное мышление. разъясняют той тенью, которая бывает «под деревьями в саду» либо ночкой и т. д., и считают, как будто эти тени просочились в комнату конкретно тогда, когда на стол был поставлен экран (но при всем этом нет рвения разъяснить при­чину явления из ничего).

Ясно, что такая схема, оставаясь в целом Символическое и допонятийное мышление. на полпути меж личным и общим, не является еще логическим поняти­ем и припоминает частично схему деяния и сенсомоторную ас­симиляцию. Но это уже репрезентативная схема, позволя­ющая, а именно, представлять огромное количество объектов через посредство отдельных избранных частей, которые при­нимаются за экземпляры-типы допонятийной совокупы. Вме­сте Символическое и допонятийное мышление. с тем так как сами эти индивиды-типы кцнкретизируют-ся как средством слова, так и — в той же мере (если даже не больше) — средством знака, то предпонятие, с другой сто­роны, находится в зависимости от знака — в той мере, в какой оно обращается к этим родовым экземплярам. Одним словом Символическое и допонятийное мышление., тут имеет место схема, которая исходя из убеждений метода ассимиляции располо­жена на полпути меж сенсомоторной схемой и понятием, а с

точки зрения собственной репрезентативной структуры участвует в кон­струировании образного знака.

Рассуждение, строящееся на базе соединения схожих предпонятий, свидетельствует о наличии точно таких же допо-нятийных структур. Эти примитивные Символическое и допонятийное мышление. умозакдачения, вытека­ющие не из дедукции, а из конкретных аналогий, Штерн именовал «трансдукцией». К этому можно добавить, что допоня-тийное рассуждение — трансдукция—лежит только на непол­ных включениях и, как следует, обречено на провал при пе­реходе к обратимой операциональной структуре. Если же оно иногда приводит к успеху Символическое и допонятийное мышление. на практике, то только поэтому, что по­добное умозаключение представляет собой всего только ряд дей­ствий, символизированных в мышлении,----«умственный опыт»

в своем смысле, т. е, внутреннюю ^имитацию актов и их результатов со всеми ограничениями, которые несет с собой та­кого рода эмпиризм воображения. Таким макаром, мы обнару­живаем в Символическое и допонятийное мышление. трансдукции сразу как недочет общности, присущий предпонятиям, так и символичность либо образность, дозволяющие перемещать деяния в сферу мышления.


singapur-referat.html
singulyarnost-v-matematike.html
sinhronizaciya-elementov-svyazi.html